Порно рассказы - порнотекст.ру
    PornoText.ru — порно рассказы и порно истории на любой вкус! Самое горячее чтиво, рассказы о сексе, эротические рассказы. Добавьте сайт в Избранное, опубликуйте свой порно рассказ!
Рассказы по категориям
Рассказы по категориям:

Название: Подростки
Автор: Мокрая
Категория: Эксклюзив, Романтика, Потеря девственности, Первый опыт
Добавлено: 13-01-2013
Оценка читателей: 5.36

     Так на чем я закончил? Ах, вот, открылась дверь, и я оторопел.
     Может, кто видел фильм "Королева бензоколонки", там героиня весь фильм ходит в комбинезоне, видимо, авторы считали, что это очень сексуально.
     Так вот, на Жене был точно такой комбинезон. Она радостно улыбалась, а я, совершенно не ожидавший такого наряда, и не знал, что сказать.
     - Что на завтрак? - спросила она непринужденно.
     - Жареные омары в аргентинском соусе, - ответил я ей в тон.
     - Пожалуйста, парочку
     И мы сели за стол и стали уплетать то, что осталось от вчерашнего бурного ужина, я ел, смотрел на нее и думал, если я начну ее раздевать, то мыслимое ли дело, снять с нее этот производственный наряд.
     - Отчего ты так упаковалась? - не удержался я от вопроса
     - Девичье недомогание
     - Какое?
     - Девичье, точнее, женское
     - А какое еще бывает?
     Она расхохоталась. Мы вышли из-за стола, мы пошли на веранду, она уселась в шезлонг, и я, набравшись наглости, сел у ее ног, слегка обнял и попытался поцеловать, не тронь меня, я нечистая, так вчера же купались, ответил я простодушно, ты, кажется, совсем дурачок, рассмеялась она, я обиделся, я держал ее за руку, давай, я тебе все расскажу, прошептала она.
     И она рассказала.
     Про месячные, про поллюции, про зачатие, про оргазм, про сроки, про все. Удивлению моему не было предела, тот примитив, которым мы, пацаны, потчевали друг друга в школьном туалете, померк сразу и навсегда, но появились другие вопросы, и она на все ответила, я прошел полный курс и самым большим моим открытием было то, что они, девушки, тоже могут кончать, как и мы, парни, что они при этом могут рыдать, визжать и кусаться, и это нормально. Как хорошо, что она мне это сказала, иначе я бы навсегда стал бы импотентом, так как, даже будучи подготовленным ею, я все же был напуган, тем как она вела себя в минуты нашей первой высшей близости.
     Она была чудесной учительницей. Ты еще ни с кем, спросила она прямо. Ни с кем, ответил я тупо. Будешь хорошим мальчиком, я тебя кое-чему научу, прошептала она мне почти в ухо. Сердце мое бешено билось, я физически, как зверь, чувствовал, приближение любовного действа, ради нее я был готов на все, лишь бы свершилось, лишь бы она дала, лишь бы отведать этого неведомого, вся жизнь моя разделилась теперь на две неравные части, с одной стороны была она и надежда на любовь с нею, и эта часть моего бытия была огромна, и другая часть, куда отошло все прочее: друзья, школа, родители, футбол, другие девочки, все это стало вдруг таким малым и незначительным.
     Я превратился в ее пажа. Мы ходили в кино, пацаны смотрели на нас с завистью, я шел с ней домой, мы обнимались, целовались. Еще три дня, шепнула она, когда я, прижав ее к двери ее комнаты, осторожно скользнул ладонью по ее животу, туда вниз, к ее чудной впадинке, нет, нет, еще три дня, она отвела в сторону мою руку, отвела, я бы сказал бережно, совсем не так, как отталкивали меня мои одноклассницы, когда мы устраивали им групповой зажим в дальнем углу класса. Там хлестали по рукам иногда злобно, иногда нет, но всегда от души.
     Если приговоренный к казни мечтает о том, чтоб очередной день не кончался, то у меня было наоборот, я не мог дождаться, когда закончится каждый из этих трех дней, я не мог дождаться ночи, ибо она, ночь, проходила незаметно, день же был почти невыносим. И лишь разговоры с ней спасали меня от возможного сумаcшествия.
     И вот этот день настал. Я никогда его не забуду.
     Я проснулся с торчащим членом. Видимо, он знал, что его ждет.
     - Женя, ты сегодня идешь на море? - спросила ее мама.
     Какое море, подумал я, сегодня у нас совсем другие планы.
     - Иду, я уже хорошо себя чувствую, - ответила она.
     Я посмотрел на нее удивленно.
     - Миша, ты идешь с нами? - спросила меня ее мама.
     Я все смотрел на Женю. Она закивала мне головой. Ну, ну.
     - Иду, - буркнул я безрадостно
     Вода была классная. Мы плавали рядом, при каждом удобном случае я старался коснуться ее тела, мы бутузились в воде, я притягивал ее к себе, мои пальцы проскальзывали под резинку ее купальных трусиков, она вырывалась, бежала на берег, а я оставался в воде, и не потому, что мне хотелось еще поплавать, я просто не мог выйти, член стоял так, что не помещался в плавках.
     - Побежали в дюны, - вдруг предложила Женя.
     - Только недолго, скоро обедать, - ее мать, видимо, понимала, по какому пути идут наши отношения.
     Убежали мы недалеко. Терпежа не хватило. Я обнял ее и повалил в песок, ну что ты, ну что ты, смеялась она тихо, я торопливо расстегивал лифчик ее купальника, перед моими глазами открылись ее небольшие округлые груди, темные землянички сосков торчали наивно и доверчиво, и я лег рядом с ней, стал целовать эти соски, свободной рукой я непрерывно гладил ее живот, ладонь скользила вниз к коленям, снова вверх по гладким бедрам, тревожная задержка на тонкой ткани ее трусиков, пальцами я ощутил ее маленький холмик, и раздвоенную впадинку, я продолжал нежно и осторожно целовать сосок ее груди.
     Я с восторгом заметил, что она не отталкивает мою руку, я осмелел, я передвинул ладонь выше, но лишь с той целью, чтоб скользнуть пальцами под резинку ее трусиков, и здесь меня никто не остановил.
     - Не спеши, Мишенька, - вдруг дошел до меня ее голос
     Я не слушаю ее, мои пальцы находят курчавый островок, бог мой, можно я тут буду жить, еще чуть-чуть, и я касаюсь средним пальцем ее нежной щелочки, я, как сквозь сон, слышу тихий Женин стон, бог мой, а вот здесь, позволь мне умереть...
     Но я не умер. Словно кто-то наглый и смелый занял мое место. Я стал над ней на колени, нагнулся и стал стаскивать с нее трусики. Открылась совсем белая, не загоревшая кожа, я продолжал тянуть вниз, вот появились темные курчавые волосики, она неожиданно схватила мои руки, ты что, ты что, зашептала она.
     - Хочу тебя, - заявил я прямо
     - Не сейчас, - ответила она тихо, возвращая трусики на место.
     - Когда? Я не могу больше терпеть, - это была истинная правда.
     Каждый день я тайком освобождался от юношеского бремени, и, несмотря на это, несильная, тупая, специфическая боль в яичках не давала мне покоя.
     - Сегодня вечером, - сказала она шепотом, - ведь твои и мои идут к Котовым.
     И правда, как я не подумал, что у кого-то из Котовых сегодня день рождения, это наши знакомые, а Жене они, вообще, родня. И мои, и ее родители уйдут и вернутся не раньше двенадцати, это точно.
     Я поцеловал ее. Я почти успокоился. Я помог ей застегнуть лифчик, и мы вернулись к месту, где осталось ее семейство.
     - Поныряй со мной, - попросил ее братик.
     И мы побежали к воде, я брал его на плечи, он прыгал с меня, как с мостика, в воду, Женя плавала вокруг нас, малыш визжал от восторга, и нам было хорошо.
     Вечер пришел незаметно. К шести я стал волноваться, а вдруг они не уйдут? Кончики пальцев стали знакомо побаливать. Мать почему-то долго не начинала готовиться к выходу, обычно это серьезное событие - поход в гости, но, оказывается, ждали моего отца, и вот он пришел с работы, я напряженно вслушивался в происходящее в родительской комнате и, наконец, услышал.
     - Миша, мы идем к Котовым, тете Марине сегодня тридцать восемь.
     - Привет ей от меня.
     Я был готов целовать следы мокасин тети Марины, я так был рад, что именно сегодня у нее день рождения...
     Дорогая тетя Марина, неужели ты так и не узнаешь, что благодаря тебе у меня с Женей все так хорошо получилось. Я твой вечный должник, тетя Марина.
     - Накормите Витю, уложите спать, сами никуда не ходите, не оставляйте его одного.
     Бог мой, конечно накормим (до отвала), конечно, уложим, да чтоб спал покрепче, как мы можем оставить его одного, это же Женин братец, родная кровинушка...
     И они ушли. Я был на удивление спокоен. Серьезно и деловито я стал готовить ужин. Я стал варить для Вити манную кашку (от нее он спит хорошо), я застелил ему постель. Женя смотрела вместе с ним вечернюю сказку.
     Манку он принял хорошо, но вид подготовленной постели его возмутил до глубины души. Он, видите ли, думал, что раз родителей нет, то мы сегодня будем с ним особо долго играть в прятки. По всему дому, ведь везде свободно!
     Пришлось с ним поиграть. Он краснокожий, мы бледнолицие, он нас ищет. Мы спрятались от него в одежный шкаф. Женя стояла ко мне спиной и было совершенно естественно, что я ее обнял, одной рукой я гладил ее грудь, вторая скользнула вниз по животу, под пальцами сквозь тонкую юбку я ощутил холмик ее лобка, я ласкал его, я сдвигал юбку вверх, я стал целовать Женю в шею, я шептал ей слова любви, мой вертикально торчащий член уютно расположился между ягодичками ее попки...
     И вдруг дверь шкафа открылась. Краснокожий застал бледнолицих врасплох.
     Он смотрел на нас своими умными глазками и молчал. Несмотря на свои три года, он, видимо, что-то понял. Я медленно убрал руки. Женя одернула юбку.
     - Вы жених и невеста, - заявил он. Знал бы он, как близок он был к истине.
     - Ну все, спать, спать, - Женя стала толкать его в мою комнату.
     - Не пойду, я краснокожий, - завыл Витя.
     - Краснокожие уже давно спят.
     - Неправда, они ищут бледнолицых.
     И тут я придумал. Я сказал ему, что сейчас все краснокожие легли отдохнуть в своих пещерах, но никто из них и думает спать, они лежат и обдумывают, как дальше быть с бледнолицыми. И он тоже должен лечь и подумать.
     Это ему очень понравилось. Он улегся, а я сел рядом. Минут десять он рассказывал мне фильм про индейцев, затем притих. Я осторожно встал, я хотел выйти и чуть не упал от вопроса заданного мне в спину.
     - Ты любишь Женю?
     Я повернулся, подошел к нему. Он смотрел на меня внимательно.
     - Конечно, люблю.
     - Да, она хорошая, а меня ты любишь?
     - И тебя люблю.
     - А кого ты любишь больше?
     - Я вас обоих люблю.
     - Ты женишься на ней?
     - Не знаю.
     - Я хочу, чтоб ты женился на ней.
     - Почему?
     - Тогда ты поедешь с нами, и мы будем все время играть в прятки.
     С этим железным аргументом он и заснул.
     Я встал. Было девять часов вечера. За окнами ночь. Я подошел к зеркалу. На меня смотрел высокий, загорелый юноша в футболке и спортивных брюках. Темные волосы, черные брови, прямой нос, темные глаза, удлиненное лицо.
     Я провел рукой по подбородку, щетинка чувствовалась. Я первым в классе стал бриться. Я включил электробритву и заелозил ею по лицу. Я заметил, что руки мои дрожат. Спокойно, сказал я себе, спокойно. Ладони вспотели.
     Я осторожно вышел из комнаты. В зале, где стоял включенный телевизор, никого не было. Я выключил телевизор. Я посмотрел в сторону ее комнаты, глубоко вдохнул и подошел к двери. Я хотел войти сразу, но не решился и постучал. Мне не ответили, и я несильно толкнул дверь.
     - Ты зачем стучишь? - она лежала в постели, накрытая простыней по самую шею
     - А вдруг ты здесь не одна
     - А с кем?
     - С любовником
     В комнате был полумрак, горела лишь маленькая лампочка на письменном столе
     Я подошел к кровати, аккуратно сел на краешек.
     - Что Витек? - спросила она.
     - Заснул. Он хочет, чтоб мы поженились. Говорит, будет, с кем играть в прятки
     - Святое дело, - она вынула из-под простыни руку и стала поправлять косу.
     - Что это у тебя?, - спросил я и нагнулся к ней.
     Я прекрасно знал, что это.
     - Браслетик, разве ты не видел? - ответила она.
     - Дай посмотреть, - я поймал ее руку, она потянула ее к себе.
     Я еще сильнее наклонился, голова ее была совсем рядом, я почувствовал чудный запах ее тела, она все притягивала к себе свою руку, моя рука, увлекаемая ею, легла на ее плечо, совсем рядом были ее глаза, и я, волнуясь, словно впервые, поцеловал ее в щеку.
     Глаза Жени чудно блестели.
     - Ты меня любишь? - спросила она.
     - Люблю, - ответил я.
     А ты меня? И я тебя.
     Я поцеловал ее в губы именно во время этих ее сладких слов.
     Мой поцелуй почти заглушил ее слова. Сначала я целовал ее легко, едва касаясь губами ее губ, моя правая рука искала покоя и нашла его у нее на груди, я слегка сжал ее левую грудь сквозь простынь, я почувствовал ее сосок и то, что она без лифчика.
     Левой рукой я стал сдвигать простынь вниз, не надо, прошептала она, ложись рядом, что же ты, так и будешь сидеть, я стал ложиться, боишься замерзнуть, спросила она, нет, не боюсь, удивился я, не похоже, рассмеялась она.
     И я понял. Я вскочил и в два движения сдернул футболку и спортивные брюки.
     Я оставался в трусах. Снимать их при свете было как-то неловко.
     Я лег рядом с нею. Я снова стал целовать ее лицо, нос, губы. Она откинула край простыни, и я лег ближе, боясь коснуться ее кружевной комбинации.


     Я стал снова гладить ее груди, только теперь обе, я целовал ее шею, милый мой, прошептала она и обняла меня. Я провел ладонью вниз по ее долгому телу и чуть не задохнулся от восторга - кроме комбинации на ней не было ничего.
     Правой рукой я поймал край кружевной ткани и потянул ее кверху.
     - Подожди, порвешь, - она села и стала стаскивать комбинацию через голову.
     От вида ее голого тела я чуть не застонал.
     - И ты сними все, - тихо прошептала она.
     Я потянулся к выключателю.
     - Нет, нет, оставь, пусть будет, - сказала Женя.
     Я сдернул с себя трусы и прижался к ней.
     - Не спеши, миленький. О, какие мы большие, - изумилась она.
     Я не мог не спешить. Природа делала все за меня. Я лишь исполнял ее команды.
     Невыразимое ощущение ее голого (совершенно голого!) тела...
     Я крепко обнял ее, я лег на нее сверху, я оперся на левый локоть, чтоб не давить на нее своим телом, моя правая ладонь жадно скользила по ее груди, по животу, по бедрам.
     Я целовал ее почти безотрывно. Я заметил, что она стала дышать жарко и глубоко. Я стал гладить ладонью там, внизу, как назвать то, что я гладил?
     Великий и могучий, бедный и богатый русский язык, нет в тебе красивых и в то же время обыденных слов для описания любви. Либо слишком возвышенно, либо низменно и матерно, и то и другое неправда.
     Так что я гладил? Женя сама потом подсказала мне, не обижай мою киску, шепнула она, когда я сделал неловкое движение. Киска, под моими пальцами была ее киска, пусть будет так.
     Сейчас, вспоминая себя, нашу первую близость, я понимаю, что был неловок, как теленок, я не поцеловал ее в живот и там, ниже, хотя я хотел этого, я почти не целовал ее небольшие грудки, я стремился к одному, овладеть ею и побыстрее.
     Но я быстро почувствовал ее реакцию на мою ладонь, там внизу, на ее киске. Я ощутил увлажнение, и, замирая от восторга, легонько ввел палец в негу ее тела, к моему удивлению она задвигала бедрами так, что не было сомнения, ей было хорошо от моей бесстыдной ласки, она тихо застонала.
     И я не выдержал. Я навалился на нее, нажал коленом между ее колен, ее ноги послушно раздвинулись, я прижался совсем близко к ней, я стал направлять свой торчащий жезл туда, где был мой бесстыдный палец, на секунду они оказались рядом, какое-то совсем неуловимое движение и мой разведчик уступил место основным силам, я не сильно толкнул бедрами и чуть не взлетел от восторга. Я был в ней! Женя охнула в голос, глаза ее были закрыты, только теперь я услышал, что она шепчет мое имя.
     И я задвигался. Все было так классно. Все было, как надо.
     Ее голова двигалась по подушке в такт моим толчкам, она тихо постанывала.
     Бог мой, как это было чудесно!
     Только очень быстро. Вероятно, мы оба были так сильно возбуждены, что уже через минуту Женя стала вскрикивать, лицо ее исказилось жалобной гримасой, что с тобой, милая, спросил я, прекратив свои толчки, не останавливайся, зашептала она, не останавливайся, я ощутил, как она вцепилась ногтями мне в спину, я возобновил свой сладостный напор, я почувствовал, что сам вот-вот, и вдруг она, моя первая девушка, моя первая любовница, замотала головой, стала колотить меня пятками в бедра, и, выгнувшись мне навстречу, вцепилась зубами в мое плечо, не сильно, но, как потом выяснилось, до крови.      Какая я? Смотрю на себя в зеркало. Никакая. Самая обычная. Глаза неопределенного цвета. И не голубые, и не зеленые. Челка, волосы прямые и русые, совсем не вьются. Навивай, не навивай, все равно через день, как палки. Нос маленький, рот невыразительный. Зубы, я раздвигаю губы, ну, зубы, вроде, ничего, хотя у Лидки лучше. Шея, шею хотелось бы подлиннее...
     - Аня, за тобой пришли.
     - Кто там, мамочка? - я прерываю свою традиционную самокритику у зеркала.
     - За тобой пришли.
     Я выхожу из своей комнаты и, вот девичья память, как я могла забыть, что мы с Андреем договорилась идти на море, он, видимо, проторчал полчаса на улице и не выдержал, притопал прямо к нам, стоит, смущенный, в дверях.
     - А, привет, - я стараюсь говорить просто и естественно, подумаешь, ко мне пришел мальчик, ну и что?
     - Так мы идем? - спрашивает он тихо.
     - Ма, я схожу на море, - кричу я в кухню.
     - Идите (не иди, а идите!), только, когда вернетесь?
     Я смотрю на Андрея. Он показывает мне на пальцах.
     - В шесть, мамочка.
     - Ничего себе, обгорите, как ненормальные.
     - Мы спрячемся от солнца, мамочка.
     - Ну, ладно, но чтоб в шесть, как штык - дома.
     - Пока, мамуля!
     Я мчусь в комнату, хватаю купальник, шапочку, шляпку.
     Осматриваю себя в зеркало, на мне короткое желтое платьице, мать сама мне сшила и называет свое творение татьянкой. Трусики и лифчик я сменила утром, вчера вечером искупалась в ванной, так что все чин-чинарем, я делаю себе рожицу, вот тебе, девочка-конфетка, я приподнимаю подол платья, классные ножки, спрашиваю я себя, можно бы и лучше, отвечаю сама себе, я лохмачу волосы на голове, держись, Андрюха, я вылетаю из комнаты.
     - На голову что-нибудь, - слышится из кухни.
     - Я уже взяла.
     "Пожарную каску и перышко в зад", - это я думаю уже про себя.
     Мать выходит из кухни. Она смотрит на меня, я подбегаю к ней, целую ее, она у меня такая славная, жаль, с моим отцом у нее проблемы, они скандалят, хотят разводиться, мне их обоих так жалко.
     - Возвращайтесь вовремя, - повторяет мать, закрывая за нами дверь.
     - Пока, пока.
     Город наш хоть и считается курортным, до моря нужно проехать почти десять километров в транспортном средстве, именуемом автобусом. Это корыто имеет звучную марку "Кубань", бедная Кубань, за что ее так. К нашей радости автобус подходит сразу, и вот мы уже трясемся, отмечая качество нашей дороги, едем плохо, зато без билетов.
     Андрей захотел идти в дюны. Честно сказать, мне тоже туда хочется, но для приличия я пробормотала что-то вроде, лучше давай здесь, тут есть раздевалка.
     Он не стал меня слушать. Просто взял за руку, и мы пошли в дюны.
     В дюнах народу мало, в основном это влюбленные. Мы находим себе дюну, на которой никого нет, Андрей расстилает наше тонкое покрывало, и начинает раздеваться.
     - А ты, - спрашивает он меня.
     - Я сейчас, - я беру купальник и отхожу за куст лоха. Быстро переодеваюсь.
     - Ложись подле, - хлопает он ладонью по покрывалу, голос его немного осип.
     Мы сразу начинаем целоваться. Я тебя люблю, шепчет он мне, я молчу, а ты, спрашивает он, что я, ты меня любишь, разве можно об этом так часто говорить, спрашиваю я, о чем же еще говорить, ну не знаю, так ты меня любишь, люблю, отвечаю я. Андрей после этих моих слов целует меня взасос, я чувствую, что он уже ухитрился расстегнуть мой лифчик. Не надо, я чуть-чуть, ну что ты делаешь, убери руку, словом, все, как обычно.
     И потекли часы, как минуты, всегда поражаюсь, как быстро бежит время, когда мы с Андреем целуемся и ласкаемся.
     И вдруг я слышу чужие голоса. Черт побери, сюда идут, мы прерываем объятие, я поправляю трусики, одеваю лифчик, поворачиваюсь к Андрею, чтоб он мне его застегнул.
     Мы прислушиваемся. Да, какая-то парочка расположилась от нас неподалеку. Девушка смеется, голос парня не разобрать, он что-то бубнит, что-то требует.
     - Они нам не помешают, - шепчет Андрей, и снова обнимает меня.
     Но теперь все получается по другому. Я не могу громко возмущаться, я отталкиваю его молча, а он еще больше нахальничает.
     Неожиданно голоса наших соседей слышатся совсем рядом.
     - Смотри, какой лох, - восхищенно говорит парень.
     - Обычный лох, - отвечает девушка.
     - Ну, иди сюда, - шепчет он хрипло.
     Слышен звук поцелуя.
     - Ну ляг, ну, пожалуйста, - шепчет парень.
     - Саша, не надо.
     - Ну, пожалуйста.
     Похоже, они легли. Буквально в трех метрах от нас, немного ниже по дюне. Нам их не видно. И они не видят нас. Но нам все слышно.
     - Саша, не надо, не надо.
     - Ты что, мне не доверяешь?
     - Доверяю, ой, не надо, Саша, ну, Саша...
     И тут я слышу звук. Его ни с чем не спутаешь, так расстегивается пряжка ремня. к
     - Саша, Саша, - голос девушки становится почти паническим, но его заглушает звук поцелуя.
     - Саша, пообещай, что ты не бросишь меня.
     - Конечно, как я могу тебя бросить, мы всегда будем вместе.
     - Саша, я боюсь.
     - Я буду осторожен, вот увидишь.
     Мы сидим тихо. Если уходить, то нужно, видимо, было раньше. Я украдкой смотрю на Андрея, его лицо раскраснелось, видимо, и у меня такое же.
     Там внизу слышится тихая возня, затем вдруг девушка снова почти в голос вскрикивает, что она боится, и тут же издает тихий возглас, как будто она вошла в холодную воду.
     - Саша, Саша, - слышится снизу.
     - Вот так, миленькая, вот так, моя девочка, - парень дышит тяжело и ритмично.
     И я вдруг понимаю, что он уже в ней. Андрей осторожно обнимает меня, и мы падаем на покрывало. Невыразимое чувство охватывает меня. Я хочу того же, что происходит между парнем и девушкой рядом с нами. Андрей кладет мне на грудь свою голову, и мы замираем. Любовные звуки снизу не слышать невозможно.
     Девушка стонет, иногда почти в голос, парень действует молча, слышно только, как он тяжело дышит.
     - Девочка моя, мне можно? - спрашивает он.
     - Я не знаю, - отвечает она, всхлипывая.
     Парень издает какой-то звериный рык, и звуковая картина совсем изменяется. Они по-прежнему дышат шумно, громко, но уже не так как прежде.
     - Тебе было приятно? - спрашивает парень.
     - Да, - отвечает она.
     Тягучая, долгая тишина.
     - Саша, ты же обещал быть осторожным.
     - Я и был осторожным.
     - А это что?
     - А это?
     - А это.
     - Зато прыщей не будет - парень смеется.
     - Это у кого прыщи?
     - Ну, раньше ведь были. До того как мы...
     - Ты бессовестный, вот залечу, будешь знать.
     Слышны звуки поцелуев.
     - Тебе помочь?
     - Уже помог.
     - Что-то ничего в тебе не держится.
     - Боже, как сегодня много, пойдем в воду, я хоть смою, - говорит она.
     - Будет много - две недели на голодном пайке. Ну пошли, окупнемся.
     Снова звуки поцелуев. Через некоторое время они встают и идут к морю, теперь нам видны их спины, девушка совсем юная, может чуть старше меня, а парень, такой как Андрей. Они уходят, неся с собой свои сумки.
     Я смотрю на Андрея. Я понимаю, что сейчас произойдет. Противиться я больше не смогу. Я чувствую, как мелко дрожат мои губы, дрожат руки, я впервые стала невольным свидетелем чужой близости, боже, я ни в чем не виновата.
     Но у меня есть любимый, я хочу любви и пусть будет, что будет, пусть это животная страсть, пусть, но я, похоже, хочу этого.
     Андрей обнимает меня, и мы падаем на покрывало.
     Через минуту на мне опять нет лифчика, но если прежде я никогда не позволяла ему снять с себя трусики, то теперь все происходит легко и просто, я даже способствую ему, чтоб полностью освободить мои ноги.
     И вот мой парень на мне, он жарко целует меня, его рука там, внизу, он изумленно смотрит на меня, Анечка, какая ты влажная, ты хочешь? Да, наверно, шепчу я в ответ. Он делает какое-то движение, ах, это он снимает с себя плавки, и вот он снова на мне, коленом он раздвигает мои ноги, я чувствую животом его разгоряченный орган, он, орган, сдвигается пониже, он уже там, внизу живота, между моими ногами, он тычется в меня, я закрываю глаза, вот сейчас, вот сейчас...
     Но у него что-то не получается, он почти попал и вот опять мостится, как мне ему помочь, он вдруг начинает двигаться толчками, его член толкает меня там, внизу, но он не во мне, иначе было бы больно, я ведь еще ни с кем...
     - Аня, любимая, - вскрикивает вдруг Андрей и дергается, как в припадке.
     И я чувствую, как он выплескивается на мой живот, на бедра, на лоно...
     Я обнимаю его изо всех сил, я люблю его, это мой парень, ничего, что у нас не получилось, мы все равно стали еще ближе, я целую его горячие губы, все хорошо, миленький, все хорошо, я подспудно радуюсь и за себя, я осталась девушкой, хотя пережила такое... Случилось почти, но не совсем.
     - Погладь меня еще, - тихо прошу я через некоторое время.
     И мой Андрей делает своими чудными пальцами то, что нами хорошо освоено, это совсем безопасно, но так сладко, я возбуждена и достигаю вершины почти мгновенно, после того, как он находит мою заветную струну, я кусаю его в плечо, я кричу в голос, я чуть не плачу... И я проваливаюсь.
     
     

Остальные рассказы Олега Болтогаева Вы можете найти здесь.



Оцените этот порно рассказ:        
Опубликуйте свой порно рассказ на нашем сайте!



Прокомментируйте этот рассказ:
Имя/псевдоним:
Комментарий:
Комментарии читателей рассказа:

Читайте в разделе Эротика:
... Соски тут же налились, между ног стало горячо и влажно. Дождь, глядя на нас, припустил сильней, а ты, ревнуя к нему, пытаешься слизнуть каждую каплю с моего уже полностью обнаженного тела. Необыкновенное ощущение, когда после холодного прикосновения дождя следует твое, такое горячее и жадное. Капли превращаются в ручейки и весело бегут, заглядывая в самые укромные места, ты пытаешься удержать их, встаешь на колени и слизываешь их уже у меня между ног. Да, дождю не сравниться с тобой в этом мастерстве, ласки, котор... [ читать дальше ]
PornoText.ru не несет ответственности за содержание размещенных текстов, а только предоставляет площадку для публикации авторам, которым принадлежат все права на размещаемые материалы и которые несут за них полную ответственность.